Вход Господень во Иерусалим

ВХОД ГОСПОДЕНЬ ВО ИЕРУСАЛИМ И ЛАЗАРЕВА СУББОТА

Вы задумывались, почему, несмотря на хронологическую удаленность событий, Церковь сблизила богослужебное празднование воскрешения Лазаря и Входа в Иерусалим?

В богослужении Православной Церкви праздники воскрешения Лазаря и Входа Господня в Иерусалим тесно связаны, хотя после чудесного воскрешения Лазаря, Господь Иисус Христос пошел из Вифании «в страну близ пустыни, в город, называемый Ефраим, и там оставался с учениками» (Ин.11:54), а потом за шесть дней до Пасхи Иисус вновь пришел в Вифанию, «где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых»(Ин.12:1). То есть, Вход был не сразу на следующий день после воскрешения.

Связь событий Лазаревой субботы и Входа в Иерусалим в следующем:

- Христа торжественно встречают при въезде в Иерусалим, поскольку народ слышал о чуде воскрешения Лазаря Христом, и оно произвело на иудеев неизгладимое впечатление;

- воскресив Лазаря, Христос продемонстрировал реальность Своего будущего Воскресения и образ воскресения всех людей, которое Он в будущем совершит. Для победы над смертью через воскресение Христос и идет в Иерусалим;

- в связи с воскрешением Лазаря, народ признает Христа Мессией, а лидеры иудейские в конец озлобляются и решают погубить Христа и готовят Ему страдания. Вход Христа в Иерусалим – это и есть торжественный вход Христа на страдания, уготованные Ему синедрионом.

Перечисленные обстоятельства, несмотря на хронологическую удаленность воскрешения Лазаря и Входа во Иерусалим, сближают эти два события в единое празднование. Начнем, поэтому, с воскрешения Лазаря.

*****

Когда Христос уже собирался идти в столицу, из расположенного рядом с ней селения Вифания пришла весть о том, что заболел Его друг Лазарь.

Сестры Лазаря, Марфа и Мария, прислали к Спасителю вестника, которому Тот сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией» (Ин 11, 4). Смысл Его слов стал понятен не сразу. Тем более, что когда Христос с учениками пришел в Вифанию, Лазарь уже скончался. Шел четвертый день с момента его погребения, и Спасителя встретили опечаленные сестры умершего.

Промедление Господа прийти на помощь другу Святые Отцы объясняют желанием воскресить настоящего мертвеца, смердящего — чудо, дотоле неизвестное Израилю. Для того, чтобы скончался и был погребен, чтобы потом никто не мог сказать, что Он воскресил его тогда, как тот еще не умер, что то был только глубокий сон, или расслабление, или лишение чувств, но не смерть.

Одно из именований праведного Лазаря – «Четверодневный». Почему Христос воскресил его именно на четвертый день? Согласно иудейским представлениям, душа человека пребывала рядом с телом три дня, по истечении которых усопшего нельзя уже оживить – потому, что душа уже перемещалась в ад. Христос не случайно ждал именно до четвертого дня, и именно поэтому воскрешение Лазаря так поразило всех, кто его видел. Поэтому же чудо воскрешения Лазаря как бы превосходит чудо воскрешения дочери Иаира, которое случилось вскоре после ее смерти.

– Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой, – сказала Ему Марфа.

– Воскреснет брат твой, – утешил ее Иисус.

– Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день, – ответила Марфа.

И тут Спаситель произнес фразу, которая стала одной из ключевых в последующей жизни всей христианской Церкви:

«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек.» (Ин.11:25-26)

«Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня.

Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня.

Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон.

И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет.

Тогда многие из Иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в Него.

А некоторые из них пошли к фарисеям и сказали им, что сделал Иисус.» (Ин.11:41-46)

Весьма образно описывает это чудо святитель Амфилохий Иконийский: «Только Господь возгласил: ‘Лазарь, иди вон!’, и тотчас тело исполнилось жизнью, волосы вновь произросли, пропорции тела пришли в надлежащее соотношение, жилы снова наполнились чистой кровью. Ад, пораженный в самые недра, отпустил Лазаря. Душа Лазаря, вновь возвращенная и призванная святыми ангелами, соединилась с собственным телом».

Воскрешение Лазаря, прообразуя всеобщее будущее воскресение, в то же время является одним из важных этапов на пути к победе Христа над адом. По мысли святых отцов, Лазарь сам является живым прообразом, преддверием и даже неким началом скорого Воскресения Христова. Как говорит святитель Климент Охридский, «Лазарь – первый прообраз трехдневного Воскресения Христова!.. Вот воскресение Лазаря, произошедшее на четвертый день после его смерти, как плод приносит Христово Воскресение, произошедшее на третий день».

Святые отцы выделяют несколько смыслов чудесного воскресения Лазаря.

Чудо это Он совершил, по словам Иоанна Златоуста, для укрепления Своих учеников, показывая им Свое Божественное всемогущество: «Спаситель, много и часто беседуя с учениками о Своем страдании, видел, что они цепенеют и ужасаются таких слов, считают предуказываемое страдание более следствием слабости, нежели Домостроительства, колеблются еще человеческими суждениями и трепещут. Поэтому, когда уже приближается страдание и готов водрузиться Крест, Он воскрешает умершего Лазаря, чтобы самым делом научить учащихся, что Крест и смерть не следствие слабости, чтобы убедить присутствующих, что Он повелевает смертью и вызывает душу, отрешившуюся от земных уз». Господь «предначертывает на Лазаре Свое трехдневное Воскресение… в преддверии Креста ослабляя надлежащим образом страх учеников и показывая, что дарованное Им другому легко будет осуществлено Им и для Себя Самого…».

По мысли святителя Андрея Критского, Господь хотел явить Свое Божественное всемогущество – посредством воскресения Лазаря – еврейскому народу, в том числе и враждовавшим против него иудейским старейшинам. Он воскрешает четверодневного, уже начавшего разлагаться мертвеца, показывая, что, хотя они Его и распнут, Он властен воскреснуть даже на третий день после смерти.

По словам преподобного Ефрема Сирина, Господь воздвигает из гроба Лазаря еще и ради того, чтобы делом и чудом подтвердить истинность учения о грядущем всеобщем воскресении мертвых. Как говорит преподобный Ефрем, «на умершем Лазаре, который уже смердел, угодно Ему показать могущество Свое, что действительно воскрешает Он мертвых, а не словом только проповедует воскресение».

Спаситель избирает для совершения чуда именно Лазаря потому, что тот был известным человеком, знакомым очень многим жителям Вифании, и не только Вифании, но и Иерусалима. Если бы Господь избрал кого-либо малоизвестного или же вообще кого-нибудь из давно умерших древних праведников, Он бы не обрел в сердцах жителей Иерусалима такой сильной веры и не вызвал бы такого возмущения и смущения иудейских старейшин. Как говорит об этом, например, преподобный Ефрем, «не кого-либо из отдаленных или из давних родов воскресил Он, чтобы не могли ближние усомниться и спрашивать: „Кто он и чей он сын?“ Если бы воскресил Он Сифа, или Еноса, или самого Адама, то можно было бы сомневаться в их воскресении, потому что никто их не знал. Напротив того, воскрешает мертвеца современного, о котором известно было, чей он сын, чтобы те самые, которые предавали его погребению, стали свидетелями и его воскресения».

И, конечно, Он, совершает это чудо по любви к Своему другу Лазарю и к его сестрам. В связи с этим святитель Андрей Критский восклицает: «Кто столько блажен, что любим Христом, Который есть Сама Любовь? И что удивительного, если и жены, мужи по духу, любимы были Тем, Который пришел всех призвать к Себе? Он так сильно любил их, что и чудо, сотворенное над братом их, отличил величием действия в сравнении с прочими чудесами». Спаситель совершает чудо также и в ответ на живую и исполненную надеждой веру Марфы и Марии во Христа как в Сына Божия. Ведь по словам того же святителя Андрея, «ясно проповедав», что Господь есть «Христос, Сын Божий, грядущий в мир» (Ин.11:27) [Марфа] заключила в один ответ все богословие и все Домостроительство спасения».

Воскрешением Лазаря Господь демонстрирует, что Ему подвластно все, и даже смерть.

Но это поражение смерти – еще не окончательное. Ведь Господь пока выводит из ада лишь одну душу Лазаря. Души прочих праведников по-прежнему остаются в преисподней. Только Сам Христос во время Своего сошествия во ад сможет их оттуда вывести. Вскоре, при наступлении Великой Субботы, пасхальных дней, надлежит совершиться и этому. А пока что Господь возводит из ада только Лазаря. По мысли преподобного Исихия (с ним согласен и преподобный Ефрем Сирин), Господь здесь как бы повелевает: «Лазарь! гряди вон, ибо сейчас мы нуждаемся в твоем пришествии. Пусть пока не выходят ко Мне… сонмы умерших (ср. Откр. 20: 13), еще не время возвещать свободу всему созданию, еще не время восходить роду [человеческому] прежде, нежели сойдет [во ад Сам] Творец рода [человеческого]».

Кроме того, святые отцы осмысливают значение этого события не только как исторического евангельского факта, но и как обращенного к нам духовного призыва: внутренне воскреснуть душой – по образу восставшего из глубин смертной тени Лазаря – и взойти к подлинной святой жизни во Христе. «С Лазарем восстанем от мертвых дел…» – призывает нас святитель Софроний, патриарх Иерусалимский.

Как же мы можем со-воскреснуть вместе с Лазарем?

Объясняя это, святые отцы иносказательно истолковывают личность Лазаря – или как символ нашей людской природы в целом, или как образ человеческого ума. Под сестрами Лазаря Марфой и Марией они подразумевают людскую плоть – «Марфа» и душу – «Мария». Плоть – «Марфа» – действует в нас посредством дел; а душа – «Мария» – посредством волений, мыслей. При этом наша природа и наш ум, порабощенные ныне грехом как властью подлинной духовной смерти, – по сути мертвы и потому нуждаются в духовном воскресении, подобном евангельскому воскрешению Лазаря. Конечно же, воскресить нас может только один Господь. Но и наши собственные душа и тело – «Мария» и «Марфа» – могут сыграть в этом немаловажную роль, стяжая своими добродетелями Божественную любовь и настойчиво призывая Спасителя воздвигнуть нас от духовной смерти.

Так святитель Андрей Критский, видя в Лазаре некий символический образ всей целостной человеческой природы, обращается к каждому из нас, говоря о нашем призвании к духовному воскресению во Христе: «сделайся другом Господу. Имеешь и ты сестер: душу и плоть. Подружи их со Христом, чтобы, когда ты умрешь, они, подобно Марфе и Марии, послали к Иисусу, одна – мысли, другая – дела, сказать: Господи! вот, кого Ты любишь, болен (Ин. 11: 3). Чтобы, если ты совершенно умрешь для мира и всего мирского, пришедший Христос воскресил тебя и сказал Ангелам Своим: Развяжите его, пусть идет (Ин. 11: 44). Развяжите. От чего? От уз греха. А идти куда? В недра Авраамовы, в обители вечные, к нескончаемому блаженству Божественного покоя, которое да получим все мы благодатью и человеколюбием всех нас призывающего в Свое познание Христа, истинного Бога нашего…»

Также преподобный Андрей Критский видит в воскрешении Лазаря торжество благодати над мертвящей буквой Закона: «Иисус же, опять скорбя внутренне, приходит ко гробу. То была пещера — мрачное сердце иудеев, и камень лежал на ней — грубое и жестокое неверие. Сказал Иисус: отнимите камень. Тяжелый — непослушания — отвалите камень, чтобы извлечь мертвенное из буквы Писания. Отнимите камень — неудобоносимый ярем Закона, чтобы могли принять животворное Слово благодати. Отнимите камень — покрывающий и отягощающий ум».

А святитель Кирилл Александрийский, образно сравнивая Лазаря с человеческим умом, мыслит так: «принимай это чудо и в духовном смысле. Когда наш ум – Лазарь – умрет, тогда [нашим] вещественной плоти и честнейшей душе, как Марфе и Марии, следует приступить с исповеданием ко Христу и призвать Его. И Он, представ, повелит снять лежащее на памяти и на сердце ослепление и возгласит великим гласом евангельской трубы: иди вон от мирских развлечений – и разрешит цепи грехов, так что [мы] сможем свободно двигаться к добродетели»

В воскрешении Лазаря Господь ясно показал черты и всеобщего воскресения — великого и страшного таинства, имеющего случиться в последний день. Так, рассуждая о всеобщности воскресения, преподобный Ефрем Сирин замечает, что неслучайно Господь воскресил 3 людей: девочку, лишь только усопшую, юношу, несомого на кладбище, и истлевающего Лазаря: «В доме, на пути и из гроба возвращал Он умерших к жизни, чтобы на всей дороге смерти поставить путемерия, по всей стезе умерших рассеять надежду жизни, и в начале, и в середине, и в конце ее явить воскресение». Как и воскрешение Лазаря, всеобщее воскресение произойдёт в одно мгновение ока. Ибо не выветрился из пещеры смрад разлагающегося тела, как Лазарь, повинуясь властному слову Господа, вышел навстречу потрясенным иудеям, вышел живой, здоровый, наполненный жизненными соками. Громкий голос Спасителя, воззвавшего: «Лазарь, иди вон!» символизировал великую трубу, которая однажды возгласит всеобщее воскресение. Удивительно и то, насколько вифанское чудо совпадает в деталях с откровением апостола Павла о последнем дне мира: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (1 Кор. 15: 52).

*****

Итак, весной 30 года от Р. Х. в Иерусалим со всех сторон стекались паломники, чтобы встретить главный религиозный праздник — Песах (ветхозаветная Пасха). Сюда же отправляется и Христос вместе с учениками.

Весть о воскрешении Лазаря уже распространилась по улицам Иерусалима. Первосвященники, обозленные возрастающей популярностью Христа, стали думать, как бы погубить Его и Лазаря. Но пока одни замышляли убийство, другие вышли встречать приближающегося к городу Спасителя.

Улицы тонут во всеобщем ликовании: огромные толпы людей встречают Христа как царя и Мессию. Они постилают перед ним пальмовые ветви и свои одежды, выкрикивая: «Осанна! Благословен грядущий во Имя Господне, Царь Израилев!» («Осанна» значит «Спасай нас»). Кто бы мог подумать, что уже через несколько дней эти же люди будут кричать «Распни Его!» во дворе римского префекта Иудеи Понтия Пилата.

Приветствовали Господа Его ученики, а также паломники, шедшие в Иерусалим на праздник Пасхи. Жители же Иерусалима встретили Шествовавшего на осленке совсем по-другому: «И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорил: кто Сей?» (Мф. 21, 10). Жители столицы не увидели в Иисусе Христе Того, о Ком говорили пророки…

Что ожидали люди, встречающие Иисуса Христа восторженными криками? Они надеялись, что Христос вступает в Иерусалим, чтобы положить конец унизительной римской оккупации. Они чаяли, что Он взойдет на царский престол и восстановит иудейское государство в его былой славе и могуществе. Они жаждали мудрого и справедливого Царя, который будет управлять их земной жизнью. Израильские вожди рассчитывали на политическую власть, на отмщение врагам. Но всем этим мечтам не суждено было сбыться.

Именно в эти дни Спаситель раскрывает, что будет с теми, кто не узнает в Нем Царя – не земного, но Небесного, кто пройдет мимо или восстанет против Него. Он говорит таковым: “Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Лк.13:35) – то есть. опустеет душа человека, превратится в пустыню.

Вся жизнь человека превращается в пустыню, когда она отрывается от Бога - единственного Источника жизненных сил любого человека, и верующего, и атеиста. Как сказано: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.» (Мф.5:44)

Всякий раз, когда человек отворачивается от Господа, начинает считать себя САМО-бытным (иначе говоря, произошедшим от обезьяны), пустыня внутри него ширится. Иногда люди чувствуют ее очень явственно и называют опустошенностью, унынием или депрессией. Потому что только Господь может превратить человеческую жизнь в цветущий сад, только Он может наполнить все временное вечным.

Святитель Лука Крымский, говоря о событии Входа Господня во Иерусалим, подчеркивает, что до этого дня и на всем протяжении земного служения Спаситель сознательно скрывал от толпы Свое Мессианское достоинство. Но теперь Христос открыл эту истину всем, поставив жителей Иерусалима, всех свидетелей Его Мессианского входа, перед ответственным личным выбором: принять или не принять Господа как Сына Божия и Спасителя. Он торжественно вступил в город как Помазанник-Христос, но в то же время явил совсем иной образ Мессии, чем тот, какой представлялся большинству иудеев: не земного царя, но, по словам святителя Луки, смиренного «Отрока, Который тих и кроток, Которого Отец Небесный держит за руку, Который трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит (Ис. 42: 3)». Но, смиренно шествуя на ослике, Господь был при этом окружен той славой, что куда более значима, чем любое земное царское величие, – славой Своего учения и Своих чудес.

Спаситель никогда не искал ни власти, ни признания, ни славы. За всю Его жизнь Вход в Иерусалим - это единственное торжество, которое выпало на Его долю. И в ликующих возгласах Он тихо восходит к Своей земной Смерти.

В центре христианской веры стоит неудача, земной крах. И Христос ничего не отвечает праздничной толпе, а кротко проходит мимо. Эти краткие мгновения говорят нам о том, что подлинная власть не у тех, кто взял ее силой, подкупом или унаследовал от отца. Подлинная власть – у Того, Кто учил только любви, свободе и подчинению высшему Божественному Закону. У Того, Кто пришел к нам из вечности и ведет туда человека за Собой.

Господь входит в Иерусалим как Спаситель, предсказанный пророками и с таким нетерпением ожидавшийся всем израильским народом. Христос входит в Иерусалим как Царь — потомок Давида. Но разве так входят в свою столицу цари? Нужно отметить, что незадолго до этих событий в Иерусалим уже вошел царь… Вернее, не царь, а представитель римского императора, олицетворявший его власть и силу. Этим человеком был прокуратор Понтий Пилат — римский наместник, отвечавший за отправление правосудия и следивший за соблюдением порядка.

Пилат входит в город на коне, в окружении солдат, под римскими знаменами. Христос — на осленке, в окружении учеников… Пилата приветствуют как земного владыку, неповиновение которому грозило смертью… Христа приветствуют как Спасителя, посланного Богом, вера в которого обещает избавление…

Торжественный вход Царя не на коне, а именно на осле, объясняется древним обычаем: цари ездили на осле для того, чтобы показать, что они не желают войны. Осел представлялся животным, символизирующим состояние мира; поэтому и Христос въезжает в Иерусалим на осле, знаменуя тем самым, что Он будет царствовать не силой оружия, но Духом Господним. Именно так вступал в Иерусалим и один из древних царей Израиля – Соломон, чтобы принять здесь помазание на царство.

*****

Сцену Входа Христа в Иерусалим описывают все 4 Евангелиста (что редкость). При этом Марк, Лука и Иоанн, не мудрствуя, пишут об одном животном, на которое воссел Иисус: «привели осленка к Иисусу, и возложили на него одежды свои; Иисус сел на него».

А вот Матфей отличился чудесным умножением животных: он пишет, что Иисус сидел на ослице и молодом осле одновременно. «Привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их» (Мф 21:5). Евангелист объясняет это странное решение пророчеством Захарии: «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах 9:9).

Как себе это представлял Матфей, трудно сказать. Возможно, он просто последовал букве Захарии: «такое пророчество, что поделать! Уж вы, комментаторы, как хотите, так и понимайте!» И действительно, святоотеческая экзегеза этого места показывает, что им пришлось непросто.

На самом деле, у Захарии с логикой все было в порядке, а вот Матфей, похоже, не знал либо проигнорировал принципы еврейской поэзии; или, пользуясь переводом, не распознал здесь поэтический прием.

В книге пророка Захарии использован параллелизм, когда следующая строчка объясняет предыдущую или просто излагает ее другими словами. У пророка речь не о двух животных, а об одном и том же, только разными словами. В одном стихе пророчества употреблены три разных еврейских слова, обозначающих осла, но имеющие разные оттенки смысла; и в этом есть красота поэтики: сказать об одном и том же, но немного по-разному.

Итак, учитывая поэтический параллелизм, смысл пророчества может быть выражен как-то так: «сидя на осле – осленке, сыне ослицы» или «сидя на осле – молодом осле, сыне подъяремной». При таком переводе не придется конструировать историю с двумя ослами – участками входа Мессии в Иерусалим. Знал ли это Матфей?

Тем не менее Святые отцы видели символику и в одновременном присутствии подъяремной ослицы и молодого осленка.

Кирилл Александрийский: «Христос сидел на молодом осле, а ослица следовала за Ним. И это событие было для нас знамением важнейшего дела именно: Христос нашел успокоение в новом народе, то есть призванном к познанию истины, но некогда служившем идолам: ибо он был как бы неким молодым ослом, еще не объезженным, и не умевшим правильно ходить, как не бывший под руководством божественного закона. Но Приводящий всех к духовному познанию назначил Себе молодого осла. А что некогда и синагога Иудейская последует за Ним, на это он указал тем, что ослица следовала за Ним, хотя по времени призвания она имела старшинство; она была призвана чрез Моисея и пророков.»

Согласно одному из толкований, подъяремная ослица в контексте события Входа Господня в Иерусалим символизировала Ветхий Завет, в частности народ Иудейский. «Подъяремной» ослицу называют, чтобы указать на ярмо Закона Божия, под которым находились иудеи.

Молодой ослёнок, в свою очередь, олицетворял Новый Завет и новозаветную Церковь. Он символизировал малоизвестные в ветхозаветной истории языческие народы, которые составили на первых порах молодую Церковь Христову и приняли лёгкое ярмо Евангелия.

Таким образом, по мнению святителя Иоанна Златоуста, всё событие отмечало коренной перелом в плане Домостроительства Божия о спасении человека: исключительное, руководящее значение, которое имел народ Израильский в Ветхом Завете, перешло от него к другим народам.

Согласно преданию, Христос въехал в Иерусалим Золотыми воротами: они вели сразу на территорию храма. В этом открывается особенный символизм события входа Господня в Иерусалим. Святитель Николай Сербский сообщает: «Иерусалим означает душу человеческую, а вход Господень в Иерусалим означает вхождение Бога в душу. Множество народа, в тесноте и давке радостно ожидающего и приветствующего Христа, символизирует собой благородные чувства и возвышенные мысли человека, радующегося пришествию Бога – своего Спасителя и Избавителя». Христос торжественно входит в главное для всего иудейского народа сакральное место – в дом Своего Небесного Отца. При въезде Христа в Иерусалим толпы людей встречают Его как царя и Мессию. Они постилают перед ним пальмовые ветви и свои одежды, выкрикивая: «Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!» (Мф 21:9), у Марка малые дети кричали Христу: «Осанна! благословен Грядущий во имя Господне!» (Мк. 11, 9). Под детьми подразумеваются люди простые и чистые сердцем. Только лишь от чистой души возносимую хвалу принимает Господь.

По свидетельству Священного Писания мы знаем, что Мессия в Своем подвиге соединяет три главных служения — Он является Первосвященником, Пророком и Царем. В качестве Пророка Господь ранее неоднократно свидетельствовал о Себе в Евангелии. Первосвященником Он будет накануне Крестных страданий в день установления Таинства Евхаристии, а также во время последующего установления других таинств. А вот царское Свое достоинство Он являет единственный раз — входя в Иерусалим и принимая поклонение как Царь Святого града. Этим Он, в частности, указывает на то, что вера, которую Он устанавливает как истинную — христианство — это не только вера, обращенная к частным личностям, но и та, которая должна стать верой сообщества, народа, всей полноты церковной. Ибо царь — это не только глава отдельных личностей, но и глава народа, всей Церкви.

Словами святителя Луки (Войно-Ясенецкого) можно подытожить: «Великий день Входа Господня в Иерусалим да напомнит нам Его слезы и священный гнев, да не забудем никогда Его горьких слез и слов, обращенных не только к Иерусалиму, но и к каждому из нас! Да поставим целью жизни нашей последование Христу, ибо Сам Он сказал: “Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет” (Ин. 12:26). Последуем же за Христом, идя чрез тесные врата по узкому пути – и упокоимся там, где сияет вечная слава Святой Троицы. Аминь.»

*****

Начало и конец. Очень многое в эти завершающие дни земной жизни Господа может напомнить нам о ее начале. Очень многое в Его страданиях – о первых днях Его пребывания на земле. Пелены Богомладенца – о Его погребальных пеленах. Принесенная Ему в подарок волхвами смирна – о погребальных ароматах, возлитых на Его мертвое тело мироносицами. Мученичество вифлеемских младенцев, обагривших своей кровью мир в первые дни земной жизни Господа, – о Его Собственной пролитой за мир на Кресте Крови. Это верно и в отношении Входа Христа в Иерусалим. Некогда размеренное дыхание ослика согревало только что родившегося и лежавшего в Вифлеемской пещере в яслях Богомладенца. Теперь же именно ослик своим неторопливым шагом везет Его навстречу Кресту и Смерти. Как говорит об этом в своем «Толковании на Евангелие» преподобный Ефрем Сирин, Сам Господь сказал перед Входом в Иерусалим: «Отвяжите осленка и приведите ко Мне“… Яслями Иисус начал – на осленке достиг конца. Яслями – в Вифлееме, на осленке – в Иерусалиме». Вместе с приближением Креста все происходящее в Евангелии вдруг начинает с удивительной силой напоминать самые первые дни земной жизни Господа, как бы «закольцовываясь» и возвращаясь на круги свои (Еккл. 1: 6). И в этом срастающемся и замыкающемся кольце смыслов нам вдруг открывается главное: духовное единство событий Рождества и Распятия. В самом конце евангельской истории они предельно сближаются, сходятся друг с другом, как бы образуя некое кольцо жизни Христа: ведь Сын Божий родился в этом мире именно ради того, чтобы здесь умереть. Рождество и Распятие таинственно соединяются в единой точке, где конец целиком и полностью смыкается с началом, являя собой некий духовный круг – как образ ставшей плодом земной жизни и страданий Господа вечной и бесконечной жизни спасаемых во Христе: ведь как нет конца у круга, так нет предела и у того бессмертия, к которому приобщаются спасаемые.

Автор «Слова в Неделю Ваий», приписываемого святителю Амвросию Медиоланскому, подчеркивает, что даже день вхождения Господа в Иерусалим был выбран Им не случайно – в прямой связи с Его грядущими страданиями и Смертью. По ветхозаветному богослужебному обычаю именно в этот календарный день заранее выбирался евреями для заклания – в качестве будущей праздничной жертвы – пасхальный агнец. Но ведь тот ветхозаветный пасхальный агнец как раз и был прообразом Грядущего Агнца, о Котором мы читаем у пророков: Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих (Ис. 53: 7). Итак, Господь входит в Иерусалим – тем самым идя на неизбежную казнь – именно как избравший Сам Себя и готовящийся к Жертвоприношению Новый Пасхальный Агнец. Ведь именно Он и есть Та Жертва, о Которой в свое время ясно сказал пророк Иеремия: кроткий агнец, ведомый на заклание (Иер. 11: 19).

Галина Руссо, катехизатор храма.

Назад в раздел