Материалы


О молитве Иисусовой

ПРЕПОДОБНЫЙ   ВАРСОНОФИЙ


Музыка души
приобретается
Иисусовой
молитвой...

Помните, я говорил о внутреннем, или как его называют иногда, — о мистическом монашестве... Но только не думайте, что сразу нужно на небо возлетать и мертвых воскрешать. Нет, сначала нужно упражняться во внешнем монашестве, перешагнуть его. А приступить сразу ко внутреннему нельзя — нужно потерпеть всякие скорби, унижения и озлобления и внутри себя от диавола, и совне от неразумных собратий. Сначала нужно пройти весь искус.

>


Постигая совершенства Божии...

Ее начало — тесный путь.
Душе тревожной негде отдохнуть.
Болезни и труды, великие страданья,
Смущений вихрь, презренье, порицанье
Подвижника встречают; видит он,
Как скорби восстают со всех сторон...

Молитва Иисусова имеет громадное значение в жизни христианина. Это есть кратчайший путь к достижению Царствия Небесного, хотя этот путь долгий, и, вступив на него, мы должны быть готовы к скорби. Правда, не малое значение имеют и другие молитвы; и человек, проходящий Иисусову молитву, слушает в церкви молитвословия и песнословия, совершает обязательные келейные правила; но Иисусова молитва скорее других приводит человека в покаянное настроение и показывает его немощи, следовательно скорее приближает к Богу. Человек начинает чувствовать, что он величайший грешник, а Богу только то и нужно.

Возьмем пример: в Оптиной есть гостиница о. Михаила. Как пройти к ней из скита? А очень просто. Пройти прямо по аллее, затем мимо церкви, через Святые ворота и направо, а там подняться по лестнице — вот и пройдешь в свой номер. Но можно пойти иначе. Дойти до Жиздры, переправиться на пароме на ту сторону, дойти до Козельска, через мост перейти Жиздру и лесом отправиться в гостиницу. Конечно, всякий сколько-нибудь знакомый с Оптиной без труда скажет, какой путь ближе.

Враг всячески старается отклонить христианина от этой молитвы, ее он больше всего боится и ненавидит. Действительно, человека, всегда творящего эту молитву, сила Божия сохраняет невредимым от сетей вражеских; когда человек вполне проникается этой молитвой, то она отверзает ему райские врата, и хотя бы он на земле не получил особых даров и благодати, душа его будет дерзновенно вопиять: Отверзите мне врата правды (Пс. 117, 19). [1]

И вот враг внушает различные помыслы для смущения неразумных, говоря, что молитва требует сосредоточенности, умиления и т. д., а если этого нет, то она только прогневляет Бога; некоторые слушают эти доводы и бросают молитву на радость врагу.

Начинающий молитву Иисусову подобен гимназисту, поступившему в первый класс гимназии и надевшему форму. Можно думать, что он впоследствии и кончит гимназию, а может быть, и в университет пойдет. Но вот приходят искушения первого же урока: например, по арифметике ученик не понял, и помысл ему говорит: «Первого урока не понял, тем более не поймешь второго, а там, гляди, вызовут: лучше скажись больным да посиди дома». Если же у ученика есть состоятельные родственники, то тут искушения еще больше, тот же соблазнительный голос говорит: «У тебя дедушка и дядюшка богатые, чего тебе учиться, у них погости». Слушает эти речи гимназистик, перестает учиться, теряет зря время; а прошло несколько лет, — вырос балбес и никуда не годный. Время ушло, какое тут ученье, — и исключают его из гимназии.

Так и тут может случиться. Не следует внимать искусительным помыслам, надо гнать их далеко от себя и, не смущаясь, продолжать молитвенный труд. Пусть незаметны плоды этого труда, пусть человек не переживает духовных восторгов, умиления и т. д., — все-таки бездейственной молитва остаться не может. Она бесшумно совершает свое дело. В бытность в Оптиной известного старца о. Льва (Наголкина) один инок, 22 года проходивший молитву Иисусову, впал в уныние от того, что не видел никаких благоприятных результатов своего труда. Он пошел к Старцу и высказал ему свое горе.

— Вот, отче, 22 года совершаю я Иисусову молитву и не вижу никакого толку.

— А какой же ты хочешь видеть толк?— вопросил его Старец.

— Как же, отче, — продолжал инок, — я читал, что многие, совершая эту молитву, стяжали духовную чистоту, имели дивные видения, достигали полного бесстрастия. А я, окаянный, искренне сознаю, что я самый великий грешник, вижу всю свою скверну и, размышляя о сем, идя по дороге от монастыря к скиту, часто трепещу, чтобы не разверзлась земля и не поглотила бы такого нечестивца, как я.

— А ты видел когда-нибудь, как матери держат на руках своих детей?

— Конечно, видел, отче, но как ко мне-то это относится?

— А вот как: если ребенка потянет к огню, и даже будет плакать, чтоб его ему дали, — позволит ли мать обжечься ребенку ради его слез? Конечно, нет; она его унесет от огня. Или вышли вечерком женщины с детьми воздухом подышать; и вот один малютка потянулся к луне и плачет: дай ему ее поиграть. Что же делать матери, чтобы его утешить? Ведь нельзя же дать ему луну. Должна в избу унести, в зыбку положить, покачать: «Нишкни, нишкни, молчи!» Так и Господь поступает, чадо мое. Он благ и милостив и мог бы, конечно, дать человеку какие угодно дары, — но если этого не делает, то для нашей же пользы. Покаянное чувство всегда полезно, а великие дары в руках человека неопытного могут не только принести вред, но и окончательно погубить его. Человек может возгордиться; гордость хуже всякого порока: Бог гордым противится (Пр. 3, 34; Иак. 4, 6; I Петр. 5, 5). Всяк дар надо выстрадать, а потом уж владеть им. Конечно, если царь дает дар, то нельзя его бросить ему в лицо обратно; надо принять с благодарностью, но и стараться употреблять с пользою. Бывали случаи, что великие подвижники, получив особые дарования, за гордость и осуждение других, не имеющих таких даров, ниспадали в глубину погибели.

— А все-таки хотелось бы от Бога гостинчика, — продолжал инок, — тогда и трудиться было бы и спокойнее, и радостнее.

— А ты думаешь это не милость Божия к тебе, что искренне сознаёшь себя грешником и трудишься, совершая молитву Иисусову? Продолжай поступать так же, и, если Господу будет угодно, Он даст тебе и сердечную молитву.

Через несколько дней после этой беседы по молитвам о. Льва совершилось чудо. В один воскресный день, когда тот инок по послушанию подавал пищу братии и, ставя миску на стол, произнес по обыкновению: «Приимите, братия, послушание от меня убогого», — он почувствовал в своем сердце что-то особенное, точно какой-то благодатный огонь вдруг подпалил его, — от восторга и трепета инок изменился в лице и пошатнулся. Братия, заметив это, поспешили к нему.

— Что с тобой, брат? — спрашивали его с удивлением.

— Ничего, голова заболела.

— Не угорел ли ты?

— Да, верно угорел; помогите мне, Господа ради, дойти до моей келлии.

Его проводили. Он лег на кровать и совсем забыл о пище, забыл все на свете; и только чувствовал, что сердце его пламенеет любовью к Богу, к ближним. Блаженное состояние! С тех пор молитва его стала уже не устной, как прежде, а умно-сердечной, то есть такой, которая никогда не прекращается, и о которой Священное Писание говорит: Я сплю, а сердце мое бодрствует (Песн. 5, 2).

Впрочем, не всегда Господь посылает умно-сердечную молитву: некоторые всю жизнь молятся устной молитвой, с ней и умирают, не ощутив восторгов сердечной молитвы; но и таким людям не следует унывать; для них духовные восторги начнутся в будущей жизни и никогда не кончатся, а все будут увеличиваться с каждым мгновением, и они будут постигать все больше и больше совершенства Божии, в трепете произнося: «Свят, Свят, Свят».

http://www.wco.ru/biblio/books/optina3/H03-T.htm


<



Назад в раздел
© 2010-2021 Храм Успения Пресвятой Богородицы      Малоохтинский пр.52, телефон: +7 (812) 528-11-50
Сайт работает на 1С-Битрикс