Материалы


Проповеди в Неделю мытаря и фарисея

Неделя о мытаре и фарисее.
Евангелие об истинном и мнимом богомольце

свт Николай Велимирович.pngСвятитель Николай (Велимирович)

Человек некий пришел в лес, чтобы выбрать дерево на доски. И увидел он два дерева, стоящие рядом. Одно было гладким и стройным, но с гнилою древесиной внутри. Другое снаружи было шероховатым и невзрачным, но со здоровою сердцевиной. Вздохнул человек и сказал самому себе: «На что мне это гладкое и высокое дерево, раз оно гнилое и на доски не годится? То, другое, хоть и шершавое, и невзрачное, но, по крайней мере, внутри здоровое; и если я чуть больше потружусь над ним, оно вполне может сгодиться на доски для моего дома». И, не долго думая, он выбрал второе дерево.

Так и Бог из двух людей выберет для дома Своего не того, кто внешне выглядит праведным, но того, у кого сердце исполнено здравой правды Божией.

Не милы Богу гордецы, очи коих непрестанно обращены к небу, в то время как сердца исполнены земли; но милы Ему смиренные и кроткие, очи коих опущены к земле, а сердца исполнены неба. Создавший людей больше любит, чтобы люди перечисляли Ему свои грехи, а не свои добрые дела. Ибо Бог есть Врач, спешащий к постели всякого из нас и спрашивающий: «Что у тебя болит?» Мудр тот человек, который воспользуется присутствием Врача и поведает Ему обо всех своих болезнях и немощах; и скудоумен тот, кто, скрывая свои болезни и немощи, похвалится пред Врачом своим здоровьем. Как будто врач посещает людей из-за их здоровья, а не из-за их болезней! «Зло – грешить, – говорит мудрый Златоуст, – но здесь возможно помочь; однако грешить и не говорить о сем есть величайшее зло, ибо тут помочь невозможно».

Посему будем мудры и, вставая на молитву к Богу, будем стоять как пред самым лучшим и самым милостивым Врачом, заботливо и с любовью вопрошающим каждого из нас: «Что у тебя болит?» Поведаем Ему, не медля, о своих болезнях, своих ранах, своих грехах.

Этому нас учит и Господь наш Иисус Христос притчею о мытаре и фарисее в сегодняшнем Евангельском чтении. В Евангелии говорится, что эту притчу Господь сказал к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других. Разве не принадлежишь и ты к тем, к коим Господь обратился с сею притчею? Не возмущайся, но исповедай болезнь свою, устыдись ее и прими лекарство, предлагаемое тебе самым лучшим и самым милостивым Врачом. В одной больнице было множество больных. Одни лежали в жару и с нетерпением ждали, когда же придет врач; другие прогуливались, считали себя здоровыми и не желали видеть врача. Однажды утром врач пришел осмотреть пациентов. С ним был и его друг, который носил больным передачи. Друг врача увидел больных, у которых был жар, и ему стало их жалко.

– Есть ли для них лекарство? – спросил он врача. А врач шепнул ему на ухо:

– Для тех, что лежат в жару, лекарство есть, а вот для ходячих нет лекарства… Они больны неизлечимой болезнью; внутри они совсем сгнили.

Весьма удивился друг врача, удивился двум вещам: тайне человеческих болезней и ненадежности человеческих очей.

Теперь представь себе: и мы находимся на лечении в этой всемирной больнице. Болезнь у всех нас одна, и название ей – неправда. Слово сие объемлет собою все страсти, все пороки, все грехи – короче говоря, все слабости и всю расслабленность нашей души, нашего сердца и нашего ума. Одни больные только что заболели, у других болезнь в самом разгаре, а третьи выздоравливают. Но таково свойство этого недуга внутреннего человека, что лишь выздоравливающие знают, какую страшную болезнь они пережили. Наиболее тяжко болящие менее всего понимают, что они больны. И при телесной болезни человек в сильном жару не осознает ни себя, ни своей болезни. И безумный никогда не скажет о себе, что он безумен. Новоначальные же в неправде некоторое время стыдятся своей болезни; но повторяющиеся грехи быстро приводят их к греховному навыку, а тот, в свою очередь, – к опьянению и обольщению неправдою, при которых душа более не осознает ни себя, ни своей болезни. И теперь представь, что в больницу приходит Врач и спрашивает:

– Что у вас болит?

Те, кто только что заболел, от стыда не посмеют признаться в своей болезни, но скажут:

– Ничего!

Те, у кого болезнь в самом разгаре, даже обидятся на такой вопрос и не только скажут:

– Ничего у нас не болит! – но и станут хвалиться своим здоровьем. И только выздоравливающие вздохнув, ответят Врачу:

– Все, все у нас болит! Помилуй нас и помоги!

«Если ты страшишься исповедать свои грехи, то воззри на адское пламя, кое лишь исповедь может угасить» (Тертуллиан. О покаянии, I, с.12).

Итак, поразмысли обо всем этом, услышь притчу Христову и сам рассуди, насколько она обращена к тебе. Если ты с удивлением скажешь: «Эта притча ко мне не относится», – значит, ты в начале болезни, коя зовется неправдою. Если ты с негодованием скажешь: «Я-то праведен, а это относится к тем грешникам вокруг меня», – значит, твоя болезнь в самом разгаре. Если же ты, покаянно ударяя себя в грудь, ответишь: «Воистину, я болен и имею нужду во Враче», – значит, ты на пути к выздоровлению. В таком случае не бойся – ты выздоровеешь.

Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Два человека, два грешника, с тою только разницею, что фарисей не признавал себя грешником, а мытарь признавал. Фарисей принадлежал к наиболее уважаемому в тогдашнем обществе классу людей, а мытарь – к наиболее презираемому.

Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Фарисей стал в передней части храма, у самого алтаря, по обычаю всех фарисеев проталкиваться на первые места. То, что фарисей стал совсем впереди, видно из дальнейшего описания, говорящего, что мытарь стоял вдали. Таковы горсть фарисея и его уверенность в собственной праведности, то есть в своем духовном здравии, что он ищет первенства не только пред людьми, но и пред Богом и ищет его не только на пиршестве и в собрании, но и на молитве. Одного этого довольно, чтобы показать: фарисей тяжело болен неправдою и в ней закоренел.

Почему сказано: молился сам в себе? Почему не вслух? Потому что Бог внимательнее слушает, что Ему говорит сердце, а не язык. То, что человек думает и чувствует, когда молится Богу, важнее для Бога, нежели то, что он произносит языком. Язык может и обмануть, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть, – черным или белым.

Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди.

Так дерзает говорить в храме пред лицем Божиим грешный человек! Что есть храм, если не место встречи больного с Врачом? Болящие грехом приходят, дабы исповедать свою болезнь Богу Врачу, дабы попросить лекарства и здравия у Того, Кто является истинным Исцелителем всех скорбей и немощей человеческих и Подателем всех благ. Идут ли здоровые в больницу, чтобы похвалиться своим здоровьем перед врачом? Но фарисей этот пришел в храм, чтобы похвалиться своим здравием, не как человек с душою здравою и невредимою, но как тяжко болящий неправдою, который, находясь в болезненном бреду, более не ощущает своего недуга. Однажды, когда я посетил больницу для душевнобольных, врач подвел меня к решетке, за которою был человек, наиболее тяжело больной безумием.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я его. Он тут же ответил:

– А как я могу себя чувствовать среди этих сумасшедших?

Вот так и фарисей говорит: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди. На самом деле, благодаря Бога, фарисей не хочет поставить Богу в заслугу, что не таков, как прочие люди. Нет; слова: Боже! благодарю Тебя, – не что иное, как присказка, льстивое вступление, обращенное к Богу, чтобы Он изволил выслушать хвастовство фарисея. Ибо из всего, что он сказал, он ничем не благодарит Бога; напротив, он хулит Бога, хуля прочие Божии творения. Он не благодарит Бога ни за что, ибо все, что он сказал о себе, он отметил как свои собственные заслуги, приобретенные без помощи Божией. Он не хочет сказать, что он не грабитель, не обидчик, не прелюбодей и не мытарь, так как Бог сохранил его Своею силой и Своею милостью, да не будет с ним того. Никак; он хочет сказать только: он лично, якобы, является человеком такого исключительного рода и цены, что ему во всем мире нет равных. А кроме того, что он такого исключительного рода, он и сам прилагает усилия и приносит жертвы, дабы удержаться на сей необыкновенной высоте над всеми прочими людьми. А именно: он постится два раза в неделю и дает десятую часть из всего, что приобретает. Ах, какой легкий путь спасения избрал для себя фарисей, более легкий, нежели наилегчайший путь погибели! Из всех заповедей, данных народу Богом чрез Моисея, он выбрал только две, самые легкие. Но и эти две заповеди он на самом деле не исполняет. Ибо Бог дал сии две заповеди не потому, что Ему нужно, дабы люди постились два раза в неделю и давали десятину. Бог нисколько в этом не нуждается. И Он дал людям сии, как и все прочие, заповеди не для того, чтобы они были самоцелью, но да принесут они плоды смирения пред Богом, послушания Богу и любви к Богу и к людям; одним словом, да согреют, да умягчат и да просветят сердце человеческое. Между тем фарисей исполняет эти две заповеди бесцельно. Он постится и дает десятину, но ненавидит и презирает людей и гордится пред Богом. И так он остается подобен древу бесплодному. Плод не в посте, плод – в сердце; плод даже не в исполнении заповеди, плод – в сердце. Все заповеди и все законы служат сердцу: согревают сердце, очищают сердце, освещают сердце, орошают его, ограждают, пропалывают, засевают, – лишь бы плод на ниве сердца зародился, вырос и созрел. Все доброделание есть средство, а не цель, метод, а не плод. Цель – в сердце, и плод – в сердце.

И так фарисей своею молитвой не достиг того, чего хотел. Он показал не красоту своей души, но ее уродство; не здравие свое явил, но свою болезнь. А Христос именно это и желал открыть сею притчей, и при том не только в одном данном фарисее, но вообще в фарисейской группировке, тогда господствовавшей в народе израильском. Но притчей сею Господь хотел открыть и изобличить мнимую набожность и лживое фарисейство и во всех поколениях христиан, в том числе и в нашем. Разве и сегодня нет среди нас людей, кои молятся Богу точно так же, как молился этот фарисей? Разве мало таких, кои начинают свою молитву с обвинений и хулы на своих соседей, а завершают похвалою самим себе? Разве мало таких, кои стоят пред Богом, как заимодавец пред должником? Разве не говорят и многие из вас: «Боже, я пощусь, я хожу в храм, я плачу налоги государству и жертвую деньги Церкви, я не таков, как прочие люди, грабители и клятвопреступники, безбожники и прелюбодеи, которые мне досадили. Куда Ты, Боже, смотришь? Почему ты их не умертвишь, а меня не наградишь за все то, что я для Тебя делаю? Разве Ты, Боже, не видишь чистоты моего сердца и здравия моей души?» Но знай, что «ни Бог тебя, ни ты Его не обманешь» (изречение блаженного Максима, память 11 ноября. Вот и иные его изречения: «Всяк крестится, да не всяк молится». Фарисей – это тот, кто «по бороде Авраам, а по делам Хам»).

Так они говорят. А Бог слушает и отпускает их в домы свои ни с чем, говоря им: «Как таковых Я не знаю вас». И на Страшном Суде Он скажет им: не знаю вас. Ибо Бог распознает друзей Своих не по языку, но по сердцу; и оценивает Он смоковницу не по листьям, но по плодам.

А вот как должен молиться истинный молитвенник:

Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Будь милостив ко мне грешнику! – Стоя вдали! Истинный молитвенник не проталкивается вперед, на первые места в храме. К чему ему это? Бог видит его в притворе точно так же, как и близ алтаря. Истинный молитвенник всегда является истинным покаянником. «Покаяние человека есть праздник для Бога», – говорит преподобный Ефрем Сирин. Стоя вдали. Он чувствует свое ничтожество пред Богом и весь преисполняется смирения пред величием Божиим. Иоанн Креститель, величайший из рожденных женами, устрашался близости Христа, говоря, что недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. Жена грешница умывала ноги Христовы, обливая их своими слезами. Итак, истинный молитвенник глубоко смирен и полон радости, если Бог допустит его хотя бы к ногам Своим.

Не смел даже поднять глаз на небо. Почему он не поднимал глаз своих на небо? Глаза – зеркало души. В глазах можно прочесть грех души. Не видите ли вы каждый день, как человек, совершивший грех, опускает глаза пред людьми? Как же грешнику не опустить глаз пред Богом Всевышним? Се, всякий грех, совершенный против людей, совершен против Бога; и нет на земле греха, который не был бы направлен против Бога. Истинный молитвенник осознает это, и потому он, кроме смирения, исполнен и стыда пред Богом. Посему и говорится: не смел даже поднять глаз на небо. Почему он ударял себя в грудь? Дабы тем показать, что тело есть повод к человеческому греху. Телесное вожделение приводит человека к самым тяжким грехам. Чревоугодие рождает похоть; похоть рождает гнев; а гнев – убийство. Попечение о теле разлучает человека от Бога, обедняет душу и убивает в человеке ревность по Боге. Потому мытарь на молитве и ударял свое тело, ударяя тем самым виновника своего греха, своего унижения и своего стыда пред Богом. Но почему он ударял именно в грудь, а не бил по голове или по рукам? Потому что в груди находится сердце; а сердце является источником и греха, и добродетели. Сам Господь сказал: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк.7:20-23). Вот почему мытарь ударял по сердцу своему.

Ударяя себя в грудь.

Он говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Он не перечисляет ни добрых, ни злых дел своих. Бог знает все. И Бог требует не перечисления, а сокрушенного покаяния во всем. Боже! будь милостив ко мне грешнику! Этими словами сказано все. Ты, Боже, – Врач, а я – больной. Ты Единый можешь исцелить, и к Тебе Единому припадаю. Ты Врач, а милость Твоя – лекарство. Говоря: Боже! будь милостив ко мне грешнику! – кающийся словно говорит: «Врач, дай лекарства мне больному! Никто в мире не может излечить меня, кроме Тебя, Боже. Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих (Пс.50:6). Люди, сколь бы праведны они ни были, ничем не могут мне помочь, если Ты мне не поможешь. Ничто мне не поможет: ни мой пост, ни приношение десятой части, ни все мои добрые дела, если милость Твоя не изольется, как елей, на раны мои. Похвала человеческая не лечит моих ран; она их растравляет. Ты, Ты Единый знаешь мой недуг; и Ты Единый имеешь лекарство. Нет мне смысла идти ни к кому иному, нет мне смысла никого иного молить. Если Ты меня отвергнешь, весь мир не сможет удержать меня от падения в бездну. Ты, Ты Единый, Господи, можешь, если хочешь. Боже, прости и спаси! Боже! будь милостив ко мне грешнику

Что же говорит Господь наш Иисус Христос о такой молитве? Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот. Кому Господь сказывает сие? Всем вам, уверенным о себе, что вы праведны. Мытарь идет оправданным в дом свой более, нежели фарисей. Смиренный исповедник своих грехов идет оправданным в дом свой более, нежели надменный самохвал. Оправдался стыдливый покаянник, а не бесстыдный и самодовольный гордец. Врач умилостивился и исцелил болящего, признавшего свою болезнь и попросившего лекарства; но ни с чем отпустил того, кто пришел ко Врачу, дабы похвастаться своим здоровьем. И завершает Господь Свою дивную притчу следующим поучением: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится. Кто суть возвышающий сам себя и унижающий себя? Вообще никто не может возвысить себя ни на йоту, если Бог его не возвысит. Но здесь подразумевается тот, кто думает, будто возвышает сам себя, стремясь на первые места и пред людьми, и пред Богом; хвалясь своими делами; гордясь пред Богом; унижая хулою и презрением прочих людей, дабы таким образом самому выглядеть значительнее. Всеми этими способами, коими он думает возвысить сам себя, он на самом деле себя унижает. Ибо чем больше он становится в собственных глазах, да даже и в глазах людей, тем меньше он становится в очах Божиих. И такового Бог унизит, когда-нибудь дав ему испытать унижение. «Доколе человек не приобрел смирения, не приобретет он награды за дела свои. Награда дается не за дела, а за смирение» (прп. Исаак Сирин. Слово 34). А кто есть унижающий себя? Не тот, кто притворяется меньшим, чем является, но тот, кто видит свое унижение от греха. Воистину, человек не может, даже если захочет, унизить себя более, нежели его унижает грех. Господь и не требует от нас другого унижения, кроме осознания и исповедания своего унижения греховного. А для человека, который осознает и исповедает низость, в которую его низверг грех, невозможно спускаться ниже. Грех всегда может совлечь нас ниже той глубины нашего падения, которую мы способны увидеть. Прп. Макарий Великий говорит: «Смиренный никогда не падает. Куда и пасть тому, кто ниже всех? Высокомудрие есть великое унижение. А смиренномудрие есть великая высота, честь и достоинство» (Беседа 19).

Одним словом: возвысится поступающий, как мытарь. Фарисей есть неизлечимый больной, который не видит своей болезни; мытарь – больной, который выздоравливает, ибо увидел он свою болезнь, припал ко Врачу и принял лекарство. Первый подобен гладкому и высокому дереву с гнилой сердцевиной, кое домовладыке ни на что не годно; второй подобен дереву шершавому и невзрачному, кое домовладыка обрабатывает, делает из него доски и вносит в дом свой.

Да помилует Господь и всех кающихся грешников и да исцелит от греховного недуга всех, кто молится Ему со страхом и трепетом, славя Его как милостивого Отца, Единородного Сына и Пресвятаго Духа – Троицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

http://www.pravoslavie.ru/44684.html


О мытарях, фарисеях и о самих себе

Проповедь в Неделю о мытаре и фарисее


шевкунов.pngАрхимандрит Тихон (Шевкунов)

Было ли какое-либо явление в человеческом роде, против чего наиболее страстно и горячо выступал Господь Иисус Христос, что Он особо обличал во дни Своего первого пришествия в мир для спасения людей? Удивительная вещь: Он ни разу не обличил ни блудниц, ни грешников, ни мытарей, ни разбойников, но со всей силой Божественного гнева отторг от Себя мнимых праведников. Из всего Евангелия мы видим, что нет более ужасных преступников перед Богом, чем те, грех которых состоит в том, что они праведны в своих собственных глазах. Они и получили ставшее нарицательным имя – фарисеи.

Казалось бы, эти люди – почитаемые праведники – никого не убили, не украли, не прелюбодействовали. Но это – самый поверхностный взгляд. На самом деле именно они, фарисеи, убили Христа, и по сей день убивают Бога в себе и в людях, именно они своей ложью крадут у людей, затворяют для них Царствие Небесное, именно они духовно прелюбодействуют от Бога с дьяволом. Они незаметно для самих себя подменили истинную духовную жизнь, которая заключается в общении с Богом, на извращенную, глубоко лживую, фарисейскую. Что же произошло с ними, некогда нормальными верующими в Бога людьми? – cамое ужасное, что может произойти с человеком: они перестали быть детьми Отца Небесного. «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» – вот страшные слова Спасителя к фарисеям. Под видом торжественного служения Богу фарисеи на самом деле служат дьяволу своей всепоглощающей страстью – гордыней. И что самое прескорбное, не только сами входят в этот смертельный союз, но и всеми силами увлекают за собой других – «малых сих». «Слепые, вожди слепых»! – обличает их Спаситель, – «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас».

Почему Святые отцы устроили так, что каждый год Постная Триодь начинается именно с этой притчи? От чего предостерегает нас Господь и от Его имени не устает повторять святая Церковь накануне Великого поста?

Все дело в том, что отцы и Церковь говорят нам неприкрытую, горькую правду: смертельная болезнь фарисейства в нас с вами. И обнаружить ее, исцелиться от нее – вопрос жизни и смерти для каждого из нас. От Самого Господа, милосердного Врача душ и телес мы узнаем о людях, подпавших этой болезни, нечто поистине ужасное: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим».

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония».

«Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну».

«Не всякй говорящий Мне Господи, Господи, войдет в Царствие Небесное».

Болезнь эта особо опасна тем, что протекает скрытно от самого человека, зараженного фарисейством. Фарисейство стремиться поразить и уничтожить главную защитную силу нашей души – покаяние, делает мнимого праведника неспособным к нему. «Явный грешник, впавший в смертные грехи способнее к покаянию, чем тот мнимый праведник, который по наружному поведению безукоризнен, но втайне души своей удовлетворен собою». – пишет святитель Игнатий.

Главный признак этой болезни – уничижение других и самооправдание. Если видим в себе эти смертельные признаки – надо оставив все , ради спасения своей вечной жизни немедля исправлять их покаянием и решительным изменением самого себя.

«Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие» – предупреждает нас, Своих учеников, Господь. Как часто осуждение под видом (что особо омерзительно) благочестивых рассуждений и бесед вторгается в нашу жизнь. И также постепенно, как фарисеи дошли до ненависти к Богочеловеку и решились на Его убийство, так и любому из нас грозит та же самая смертельная опасность, если мы не изменимся по духу. Ведь оба – и фарисей и мытарь – принесли к Богу плоды своего духа: один – гордыню и осуждение, другой – смирение и покаяние. Не законнической праведности, постоянно оправдывающей самою себя пред Богом, ждет от нас Господь, а праведности духовной, в смирении не находящей в себе ничего доброго – праведности святых.

В Евангелии святым апостолом Лукой для нас сохранены грустные слова Спасителя: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» Что же может так разорить в человеческих душах великое дело Христово? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим, где и когда были произнесены эти слова? Они были сказаны Спасителем непосредственно перед тем, как начать притчу о мытаре и фарисее. Надменная гордыня, осуждение ближних, настойчивое самооправдание и в конце концов упорное противление Богу будут причинами духовных катастроф и поражений многих из тех, кто вначале уверует во Христа. Обратим особое внимание: обман, воровство, блуд, убийства распространены по всему миру, и они ужасны. Но самая смертельная, самая страшная на земле болезнь – фарисейство – проявляется лишь внутри нашего общества – общества верующих в Бога людей. Мы предупреждены: смертельная болезнь фарисейства будет свирепствовать и свирепствовать именно в Церкви Божией до конца человеческой истории, до Страшного Суда.

Для каждого христианина, ученика Христова, если только он не подобен Иуде, поприще Великого поста должно закончится не поражением, а победой – победой Божией над нашими грехами. Начнем же с высочайшей ответственностью пред грядущим на распятие и воскресение Христом подготовку к Великому посту с того духовного труда, который с материнской заботой предлагает нам сегодня святая Церковь – с размышлений о мытаре, фарисее и о самих себе.

http://www.pravoslavie.ru/2858.html


О фарисее с любовью

иг Нектарий Морозов.pngИгумен Нектарий (Морозов)

Как минимум раз в год, а на деле, конечно, чаще, мы вспоминаем фарисея из рассказанной Спасителем притчи. Главным образом для того вспоминаем, чтобы кого-то обличить в нехристианском, а именно фарисейском, отношении к ближнему. Основные приметы отношения этого суть: превознесение до небес своих собственных добродетелей, похвальба ими, уничижение окружающих людей-грешников, угадывание и тонкое, придирчиво-презрительное рассмотрение их немощей и пороков. А также – чрезмерное внимание к внешнему и небрежение о внутреннем. И мы нередко говорим о ком-то: «Ну, он фарисей!». Или еще: «Это какое же фарисейство!».

А я вот думаю о фарисее из притчи и мне его почему-то очень жалко. И не только потому, что он вышел из храма «менее оправданным», чем мытарь, хотя и поэтому тоже. В сущности, что нам такого уж плохого о нем известно, чего это мы на него так ополчились, что почти две тысячи лет не даем духу его покоя, но все поминаем и поминаем его недобрым словом. Каким именно? Да этим: «фарисей».

А может, есть в слове сем и что-то доброе? А может, и в нем, «менее оправданном», тоже что-то положительное удастся найти?

По мне, так точно удастся.

«Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю...». Что в этом плохого? И что плохого в том, что он не «как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи»? Разве только то, что он сам об этом говорит, сам о себе свидетельствует... Но он же сам и благодарит за это: «Боже, благодарю Тебя». То есть понимает, судя по всему, что если бы не Господь, то не смог бы он устоять в добре, не совершил бы ни одного из дел добродетели, о которых тут речь.

Да, погрешает он, безусловно, в том, что допускает в сердце превозношение над «прочими», а особенно над плачущим о грехах своих мытарем, которого Бог за эти слезы и смирение уже оправдал. Но разве нет у нас причин для того, чтобы и его, фарисея, хотя бы отчасти, хотя бы чуть-чуть оправдать? Когда сам трудишься, подвизаешься, удерживаешься от греха, по крайней мере, делом, то так легко впасть в осуждение! Враг не оставит тебя в покое, но постоянно будет искушать видением грехов чужих, ярким и красочным. И не менее ярким и красочным видением твоих подвигов. И более того: «праведный» гнев будет рождаться в твоем сердце при созерцании чужих беззаконий: ведь беззаконнующий не просто позорит высокое звание человеческое, он Бога своими грехами оскорбляет! Как не сердиться на него за это, когда ты сам более всего боишься оскорбить Творца, почитаешь это за главное несчастье в жизни? Вот и фарисей, бедный, на этом неровном месте претыкается и падает. А мы и рады его, окаянного, пригвоздить к позорному столбу...

Только почему рады-то? Не потому ли, почему почти всегда нам так хочется кого-то «заклеймить», «приговорить» или, по крайней мере, принизить? Ведь только согласимся с помыслом о том, что кто-либо плох, никуда не годен, и, глядишь, мы сами окажемся не так уж плохи и сгодимся на что-нибудь. Вот и фарисея так сладко и так отрадно привычно осуждать! Можно уже и забыть о его вполне реальных добродетелях, можно не давать им никакой цены (они же отравлены гордостью и превозношением!), можно увериться, что с нас этого, внешнего, делания Господь не спросит, мы-то знаем, что внутреннее куда важней! Знаем и... внутренне сами же осуждаем фарисея и превозносимся над ним. И становимся, таким образом, судя по всему, фарисеями в квадрате, не меньше.

А вероятнее всего, и больше. Нам кажется, что мы все понимаем: вот «плохой фарисей», вот «хороший мытарь», грешный праведник и праведный грешник. Но когда на путях своей собственной жизни встречаем очередного «мытаря» (то бишь грешника), не замедляем с тем, чтобы и его осудить. Так и «спасаемся»: не имея дел одного и смирения другого, превозносимся, тем не менее, над обоими, в худшем каждому подражаем, а лучшего и не касаемся.

Но все же это не значит, что мы совсем пропащие. Милостив Господь, и если нет для нас другого шанса прозреть, то многоразличными образами Он попускает нам познавать наше убожество и окаянство, нашу предельную нищету и слабость, так что поневоле мы порой твердим уже не молитву того и молитву другого, а свою собственную: «Боже, благодарю Тебя, что дал мне познать и сердцем ощутить, что я, а не кто-то, хуже всех. Худость же свою с сокрушением исповедую и от сознания ее милости смиренно прошу».

Хотя... Почему только собственную? Может, и фарисей так же молился вскоре после описанного Господом эпизода? Не исключено. Бог «всем хочет спастись и в разум истины прийти». Не только мытарям, но и фарисеям в том числе...

http://www.pravoslavie.ru/59834.html







Назад в раздел
© 2010-2018 Храм Успения Пресвятой Богородицы      Малоохтинский пр.52, телефон: +7 (812) 528-11-50
Сайт работает на 1С-Битрикс