Материалы


Нужно продолжать бороться

Нужно продолжать бороться до самого конца.

Схиархимандрит Давид (Псаракис)

Схиархимандрит Давид (Псаракис)
Схиархимандрит Давид (Псаракис)

Схиархимандрит Давид (Псаракис) – насельник монастыря преподобного Давида Эвбейского на острове Эвбея, ученик греческого старца Иакова (Цаликиса), вопрос о канонизации которого сегодня обсуждается в Элладской Церкви. Интервью отца Давида – о том, чем отличаются монастыри и богослужение в Греции и России, о старце Иакове и духовной жизни.

– Отец Давид, Вы впервые в России?

– Нет, во второй раз. Я уже приезжал четыре года назад, но буквально на два-три дня. Сейчас приехал на более долгий срок, чтобы какое-то время побыть в России, поклониться святыням, побывать там, где подвизались русские святые, посмотреть монастыри и увидеть, как живут монахи в России.

Еще одна цель – в каком-то смысле повторить путешествие преподобного Давида Эвбейского, покровителя нашего монастыря, которое он совершил в XVI веке, когда прибыл в Россию для того, чтобы найти деньги и святой покров, чтобы иметь возможность построить монастырь на острове Эвбея. В те времена у нас в Греции был период турецкого владычества и не существовало экономической возможности построить монастырь. Преподобный Давид совершил большое путешествие по России, и ему помогли очень существенно. Поэтому я захотел в каком-то смысле уподобиться преподобному Давиду и также попутешествовать по России, потому что у меня есть большой интерес к ней и к ее святым.

Я прибыл в Россию 18 июля и уже побывал в Оптиной пустыни, Никого-Угрешском монастыре и Троице-Сергиевой лавре, сейчас живу в Сретенском монастыре, собираюсь поехать в Дивеево.

– Монастыри и монашеская жизнь в России сильно отличается от греческих?

– Да, достаточно. Есть существенные отличия в том, как устроена их жизнь. Здесь, в России, я вижу сильную связь и развитое общение между монахами и мирянами, из-за чего в монастыре формируется немного другой климат. Монастырь похож на город или селение: в нем можно найти магазины, гостиницу, купить поесть, причем в трапезных или в гостинице работают миряне. В Греции, если ты приезжаешь в монастырь, чтобы поклониться святыням, всем этим – приготовлением пищи, подготовкой комнаты в гостинице – занимаются монахи, у которых есть такое послушание.

Монастырь преподобного Давида Эвбейского
Монастырь преподобного Давида Эвбейского

В России все это немного более обезличено. Например, в Оптиной пустыни паломник может жить, не имея никакого общения с монахами, в том числе и паломник-монах. То есть, конечно, ты можешь о чем-то попросить любого монаха, но если он не занимается гостиницей, он не сможет тебе помочь в твоем вопросе, если он не занимается приготовлением пищи, он вряд ли сможет помочь тебе с вопросом о еде. В Греции все устроено немного по-другому. Похожее на наши греческие монастыри я видел в ските Оптиной пустыни, где монах отвечал за все: за еду, комнату и так далее. В больших же русских монастырях можно просто потеряться, как в большом городе, где ты платишь за услуги, и служащие выполняют свою работу. Это немного другой климат.

– А если говорить о последовании богослужений, также есть существенные отличия?

– Да. Что касается времени, утреня в Греции совершается только утром, в России же может совершаться вечером в канун праздника. Немного по-разному во время богослужения перемещаются священнослужители. Во время Великого Входа, когда поминают о здравии, в России поминовение совершают и диакон, и священник, а в Греции – только священник. Что касается вечернего богослужения, в России «Свете тихий» поет хор, а в Греции перед большим праздником это песнопение исполняют не певчие, а священники, выйдя из алтаря. В России немного по-другому, чем в Греции, совершают каждение: во время «Херувимской» кадит диакон, а в Греции – всегда священник, а если богослужение возглавляет епископ, то епископ.

– Богослужебное пение в Греции в России сильно отличается? Нравится Вам, как поют в русских храмах?

– Да, пение отличается очень сильно! Лично мне русское церковное пение нравится, хотя иной раз кажется немного необычным с точки зрения ритма и цели. Оно мне нравится, но не думаю, что такое пение правильно с духовной точки зрения, потому что оно слишком сильно обращено к эмоциям и чувствам. Византийское церковное пение – это пение без эмоций, оно обращено непосредственно к уму, ведь молитва должна быть умной, она не должна вызывать эмоции, и если это пение – не должно быть наслаждения пением. В православном храме мы не используем музыкальные инструменты, потому что музыкальный инструмент изменяет состояние человека, вызывая расположение к наслаждению музыкой. Молитва – это дар Божий, а если она вызывает наслаждение такого рода – это уже не дар Божий. Молитва требует много внутренней борьбы и внутренней работы. Русская церковная музыка связана с западной музыкой, и писали ее классические композиторы, которые старались передать чувства. Для храма нужно другое. Если человек хочет собрать свой ум, трезвиться, быть внимательным в духовной жизни, конечно, для этого лучше подходит византийское церковное пение.

– В Вашем монастыре на богослужении поют все монахи?

– Нет. Монастырь у нас небольшой, всего 11 монахов, и поют только двое.

– Но для византийского пения этого достаточно?

– Не могу сказать, что этого достаточно, но, к сожалению, больших возможностей у нас пока нет, потому что у других монахов есть свои, другие послушания помимо пения.

– Пожалуйста, расскажите о Вашем старце – геронде Иакове (Цаликисе)!

Архимандрит Иаков (Цаликис)
Архимандрит Иаков (Цаликис)

– Отец Иаков пришел в монастырь праведного Давида Эвбейского в 1951 году, когда ему был 31 год, и нашел монастырь в плачевном, разрушенном состоянии. В обители была только одна церковь и 2-3 три кельи, и он понял, что надо заново строить монастырь, причем не только в материальном, но и в духовном плане, потому что на тот момент там подвизались только трое монахов, которые пребывали в плохом духовном состоянии. Старец Иаков столкнулся с огромным количеством трудностей, со многими препятствиями, прежде чем смог осуществить задуманное – чтобы монастырь отстроился и действительно стал общежительным. В течение многих лет он вел борьбу – и молитвой, и постом, и в основе этой борьбы было его великое терпение во время искушений и трудностей, которые происходили и от диавола, и от людей, которые создавали много проблем. Шаг за шагом он смог создать монастырь, и в 1985 году стал его игуменом. На тот момент архимандриту Иакову было 65 лет. С этого времени монастырь стал, если можно так сказать, приобретать имя, становиться известным, и в обитель начали приезжать множество людей, потому что архимандрит Иаков своими многочисленными аскетическими подвигами стяжал у Бога многие дарования. Он мог исцелять больных, изгонять из людей демонов, знать будущее, у него был дар предвидения и прозорливости – он видел, что происходит у человека внутри. Он мог посмотреть на человека и узнать все, начиная от имени, какие у него грехи, хорошие поступки, проблемы и чего он хочет. К нему входил человек – и геронда отвечал на волновавшие его вопросы до того, как человек их задавал. Для нас это было повседневной жизнью, мы к этому привыкли.

– Когда Вы сам пришли в монастырь праведного Давида?

– В 1989 году. Тогда я не был монахом и не думал принимать постриг. В монастыре жили три великих старца – отец Серафим, отец Иаков и отец Кирилл. Я пришел к старцу Иакову и был его учеником два года, до того, как в 1991 году старец почил. Именно старец Иаков постриг меня в монахи и дал имя преподобного Давида.

Монастырь преподобного Давида Эвбейского
Монастырь преподобного Давида Эвбейского

В жизни он был очень простым и очень смиренным человеком, так что внешне совсем не походил на игумена. Очень сильно любил людей и умел найти общий язык с каждым. Кто бы к нему ни пришел – простой человек из деревни, преподаватель, врач, ученый, судья, человек из высших слоев общества, – старец становился на его уровень и начинал говорить на его языке, понимал, как надо общаться, чтобы говорить с душой каждого человека.

– Откуда?

– Это был Божий дар.

– Он знал все и о вас?

– Да.

– И каково жить рядом с человеком, который знает о тебе абсолютно все?

– Просто. Ведь важно, как старец использовал эти знания. К каждому он относился с большой любовью.

Совершенно прекрасным образом он проводил исповедь. Мы приходили к нему в келью и, поскольку стульев не было, садились на пол на ковер (таким образом принято сидеть в Малой Азии, откуда старец Иаков был родом), а старец садился рядом. Он говорил все, что мы сделали или о чем подумали, причем говорил, как бы предполагая: «Может, ты сделал это, может, ты подумал вот это?». И говорил с любовью, с улыбкой. А потом спрашивал: «Что-то хочешь добавить?» А добавить было нечего, потому что старец называл все. Потом он говорил: «не беспокойся», читал разрешительную молитву, и мы уходили. Он никогда не обижал, не оскорблял нас.

Помню, в одно воскресное утро я был в монастырском хранилище, а старец после литургии пошел в трапезную, чтобы поговорить с мирянами. Он говорил им о каких-то примерах, рассказывал истории и так далее. А я был в хранилище и подумал о чем-то нехорошем. Через два дня геронда нашел меня на балконе и позвал: «Подойди, я что-то скажу тебе». Я подошел, и он сказал: «Может быть, в какой-то день ты был в хранилище и у тебя был нехороший помысел и сказал тебе вот это. Не нужно, чтобы это было в твоей голове. Помолись, чтобы он ушел». Он сказал мне ровно то, о чем я подумал! Я ответил: «Геронда, это произошло два дня назад!» – «Не переживай, но не возвращайся к этому». В нем была такая любовь! И она давала ему свободу и радость. Рядом с ним не чувствовался страх.

Архимандрит Иаков (Цаликис)
Архимандрит Иаков (Цаликис)

– А что для вас было самое значимое в то время, когда вы жили у старца?

– То, как старец боролся с искушениями и трудностями до последних секунд своей жизни и учил этому нас. Он говорил, что мы не должны уставать, разочаровываться перед лицом искушений и жизненных трудностей и что нужно продолжать бороться до самого конца. Он находился на высших ступенях добродетелей, и в его жизни всегда возникали трудности, и он говорил нам, что самое важное для нас – иметь терпение и оставаться в том месте, куда пришел. Если пришел в монастырь, до должен жить в нем до смерти, не переходя в другой монастырь, а оттуда – в третий, четвертый. Если женился, надо оставаться в браке и не должен оставлять его, чтобы вступать в новый брак, потом в другой, третий и так далее. Надо оставаться там, где ты есть. Это важно для того, чтобы душа была хорошей, чтобы она возделывалась. Часто мы говорили старцу: «Геронда, я устал, у меня больше нет сил». – «Устал? Разве ты не пришел в монастырь?» – «Геронда, когда же закончатся искушения? Когда закончатся трудности?»– «В гробу, когда мы будем в гробу. Господь любит нас и защищает от опасностей, но терпеть и бороться мы должны до самой смерти, чтобы в последние секунды не потерпеть поражение и не проиграть всю борьбу».

Какие уроки старца Иакова особенно запомнились?

Архимандрит Иаков (Цаликис)
Архимандрит Иаков (Цаликис)

– Старец Иаков всегда говорил нам о том, что нужно быть очень внимательными.

В греческом языке слова «внимание» ("προσοχή", "просохи") и «молитва» ("προσευχή", "просевхи") очень похожи. Легче быть внимательными и осторожными, чтобы не совершить грех, чем каяться, когда грех уже совершен. Лучше быть внимательным и не допускать болезнь, чем потом пытаться выздороветь, потому что выздороветь намного сложнее, чем просто не заболеть. Выздоровление требует много борьбы и намного больше силы, чем та, которую имеем мы, современные люди. К сожалению, мы не имеем той силы души и расположения к покаянию, изменению жизни, которое было у людей раньше. Тогда в принципе имели более аскетическое самосознание и взгляды на жизнь, более сильную тягу к изменению, исправлению того неправильного, что было сделано. Поэтому старец и говорил, что лучше не делать неправильное.

Внимание важно, но все совершается с молитвой. С молитвой совершаются чудеса, с молитвой мы можем изменить все, вплоть до воли Божией

Покаяние, изменение ума – это очень трудно. В Евангелии от Матфея сперва Иоанн Предтеча говорит о покаянии, потом – Христос. Читаешь этот призыв – «покайтесь» – и до конца остается непонятным его смысл – что именно нужно делать и как?

– Покаяние – это не сожаление или раскаяние из области этики, когда человек говорит: «Извините, я сделал ошибку». Такое раскаяние – скорее что-то внешнее. Покаяние же – это когда я изменяюсь внутреннее, изменяю мой ум. В греческом языке слово покаяние – "μετανοία" ( "метаниа") – говорит о том, что это за процесс – перемена ума. Ум поворачивается в другую сторону ("μετά", "мета"), меняется, меняет свое направление и находит что-то новое. Мой ум становится другим, становится, как ум Христа, я учусь думать, смотреть на вещи, говорить, как Христос. Покаяние – это образ и способ жизни, процесс, который никогда нельзя завершить. Сколько человек будет жить – столько может каяться, изменять свой ум, разворачивать его от греха ко Христу, приближаться к Нему. Тысячи лет человек может жить, приближаясь к Богу, и никогда не сможет полностью вместить Его в своей душе.

Какие ошибки мы, современные люди, совершаем в духовной жизни?

– Думаю, что грехи во все времена одни и те же. Страсти, которым подвержен человек, не меняются со времен Адама и Евы. Изменяется способ, которым человек грешит.

Мне кажется, что именно в последние годы, например, в Греции до кризиса, появилось много денег, и из-за этого – много жизненных благ, которых раньше не было, а это открыло двери для искушений. Человеку стали предлагать ложные блага, ложную радость, которые уводят от истинных, от Бога.

Я вижу, каким большим искушением для многих является интернет, тот же Фейсбук. Я не хочу сказать, что интернет и Фейсбук – это однозначно плохо. Важно, как ты их используешь. В интернете можно найти прекрасные вещи, которые принесут духовную пользу, но, к сожалению, многие люди используют его неправильным образом.

Я вижу, сколько людей, которые приходят в наш монастырь на исповедь, впали из-за интернета в тяжкие искушения. Искушения те же, что были раньше, но есть новизна в том, как человек в них вовлекается: если раньше, чтобы встретить грех, увидеть какое-то греховное проявление, нужно было по крайней мере выйти из дома, то теперь, если компьютер стоит у тебя в комнате, и ходить никуда не надо, все и так можно посмотреть. И сколько людей из-за этого впали в тяжкие грехи, потеряли семьи!

И как надо бороться со страстями?

– Молитвой, вниманием к своей внутренней жизни и жизнью вблизи Таинств – исповеди, Причастия, – потому что именно через эти Таинства человек приобщается к Богу.

Опыт, накопленный святыми подвижниками, – богатство Церкви. Как его перенимать, как следовать ко Спасению?

– Нужно любить Бога. Только любовь Божия может дать верное основание и критерий правильности духовной жизни. Я люблю Бога и борюсь с грехами, насколько сильно люблю, настолько сильно борюсь, и чем больше борюсь, чем сильнее люблю. И в каждый момент надо задавать себе вопрос: «Искренен ли я? Действительно ли веду борьбу, не уклоняюсь ли от нее?» И шаг за шагом, посредством духовного руководства, человек сможет найти свою дорогу.

Я думаю, что богатство, которое мы имеем в Церкви – это наши святые, потому что они – это живое Евангелие, живое благовествование. В святом есть настоящая любовь Христова, радость, сила, чистота, Бог находится рядом с ним, и это нельзя не почувствовать, не увидеть. Я почувствовал эту любовь от живого человека, когда оказался рядом со старцем Иаковом. Он принес ее в мою жизнь, так что я ощутил, что Бог – мой Отец.

Старец Иаков с иконой преподобного Давида Эвбейского
Старец Иаков с иконой преподобного Давида Эвбейского

Ощущение этой любви помогает и побуждает тебя самого искать ее и стремиться к тому, чтобы она жила в тебе самом.

Как Вы нашли свою дорогу? Как поняли, что вам надо быть монахом?

– Думаю, что монашество и брак – это харизма, дар Божий, талант, о котором говорится в Евангелии. Это то же самое, что уметь красиво рисовать, прекрасно петь. Надо, чтобы человек искал, что у него внутри, какой в нем талант. К сожалению, часто мы не имеем силы даже для того, чтобы начать этот поиск и как следует искать, поэтому нередко Бог сам показывает нам дорогу. Так произошло и со мной.

До того, как стать монахом, я с детства ходил в храм, знал какие-то вещи о церковной жизни, но немного. У меня не было этого глубокого духовного поиска, и я не думал о возможность принять постриг.

Когда я увидел старца Иакова и познакомился с ним, то почувствовал в нем любовь Христову, присутствие Божие, и то, и что для живого современного человека возможно этого достичь. Одно дело – читать об этом в книгах, и другое – видеть живого человека, в котором воплощается этот опыт.

Старец Иаков (Цаликис) и паломники в монастыре преподобного Давида
Старец Иаков (Цаликис) и паломники в монастыре преподобного Давида

Первая мысль, которая мне пришла в голову, – что я хотел бы быть его сыном. Мне тогда было 20 лет, и это желание возникло с первого взгляда на старца. Я забыл моего отца, маму, – всех. Даже не то что забыл – но по сравнению с любовью, которая жила в старце, их любовь была ничем. И мне захотелось стать чадом старца и воспринять эту любовь. Вторая мысль была – что и я могу иметь в себе такую же любовь и потом передавать ее другим людям. Я почувствовал, что мой настоящий дом – здесь, в монастыре, захотел остаться и сказал об этом старцу. Он с большой рассудительностью сказал в ответ: «Нет-нет! Тебе надо закончить учебу в университете, отслужить два года в армии, и потом придешь» – «Но это столько лет! Мне придется ждать так долго, прежде чем прийти в монастырь!» – «Надо, чтобы ты хорошо подумал, помолился, а там посмотришь».

В монастыре преподобного Давида Эвбейского
В монастыре преподобного Давида Эвбейского

Как я потом понял, старец хотел, чтобы я сам почувствовал, было ли мое желание остаться настоящим. То есть чтобы не он сказал мне, а я по-настоящему почувствовал это в себе, чтобы желание по-настоящему исходило от меня самого.

Прошло два-три месяца, я не мог жить по-прежнему и продолжать учебу, пришел в монастырь к старцу и сказал, что не уйду. Он развел руки в стороны и сказал: «Да, дитя мое! Приходи! Монастырь открыт для тебя!».

Вот так я пришел в монастырь.

Сейчас у вас тоже есть ученики, подобно тому. Как они были у старца Иакова?

– Нет, потому что я не старец, не игумен монастыря. В Греции только игумен монастыря может быть духовным отцом для монахов. Был период, когда наш игумен заболел и находился в больнице, так что монахов приходилось исповедовать мне, но это было по необходимости.

У меня есть духовные чада–миряне, которые живут и на Эвбее, и далеко от нашего острова – в Афинах, Салониках, даже за границей. Они периодически приезжают исповедоваться в монастырь, а так мы общаемся по телефону, обмениваемся письмами. Насколько могу, молюсь за них.

Это трудно?

– Да, трудно. Но надо знать, что только с Божией помощью человек может перенести эти обязанности – молитвы, исповеди. Без Божией помощи он не сможет это поднять, потому что это очень тяжело. Это возможно только Богу.

А что вы говорите своим чадам – что самое важное в жизни?

– В духовной жизни самое важное – то, чему нас учил старец Иаков, – терпение.

В монастыре преподобного Давида Эвбейского на 40-й день после кончины старца Иакова (Цаликиса)
В монастыре преподобного Давида Эвбейского на 40-й день после кончины старца Иакова (Цаликиса)

Терпение перед лицом трудностей, искушений. «Терпение» – это одно недлинное слово, но оно скрывает в себе очень многое. Чтобы у тебя было терпение, нужны молитва, Причастие, исповедь, участие в богослужениях, изучение Священного Писания, житий святых. Чтобы стяжать терпение, нужно по-настоящему жить духовной жизнью. Терпение – это возделывание души, вера и надежда.

Ольга Богданова, Схиархимандрит Давид (Псаракис)

Татьянин День

http://www.pravoslavie.ru/55428.html



Назад в раздел
© 2010-2017 Храм Успения Пресвятой Богородицы      Малоохтинский пр.52, телефон: +7 (812) 528-11-50
Сайт работает на 1С-Битрикс